Девятнадцатый съезд КПСС
состоялся в Москве 5-14 октября 1952. Присутствовало 1192 делегата с правом решающего и 167 - совещательного голоса, представлявших 6 013 259 членов партии и 868 886 кандидатов. Состав делегатов съезда (с правом решающего голоса): по возрасту - до 35 лет 5,9%, от 36 до 40 лет 17,7%, от 41 до 50 лет 61,1%, свыше 50 лет 15,3%; по партийному стажу - до 1917 1,2%, с 1917 по 1920 6,2%, с 1921 по 1930 36,4%, с 1931 по 1940 36,0%, с 1941 по 1945 16,1%, с 1946 и позже 4,1%; по образованию из 1192 делегатов 709 имели высшее образование, 84 незаконченное высшее, 223 среднее и 176 незаконченное среднее и начальное образование. На съезд избраны делегатами с решающим голосом 147 женщин. Среди делегатов съезда было 62 Героя Советского Союза и 66 Героев Социалистического Труда. Порядок дня: Отчётный доклад ЦК ВКП(б) (докладчик Г. М. Маленков); Отчётный доклад Центральной ревизионной комиссии ВКП(б) (докладчик П. Г. Москатов); Директивы 19-го съезда партии по пятому пятилетнему плану развития СССР на 1951-55 (докладчик М. З. Сабуров); Изменения в Уставе ВКП(б) (докладчик Н. С. Хрущёв); Выборы центральных органов партии. На съезде были подведены итоги пути, пройденного Коммунистической партией, советским народом за период с Восемнадцатого съезда ВКП(б) (См. Восемнадцатый съезд ВКП) (март 1939), т. е. более чем за 13 лет. Этот период был насыщен событиями всемирно-исторического значения. В течение первых лет третьей пятилетки (1938-1940) СССР добился крупных успехов в развитии народного хозяйства, проделана большая работа по укреплению обороноспособности страны. Нападение фашистской Германии 22 июня 1941 прервало мирный труд советского народа. В годы Великой Отечественной войны 1941-45 рабочий класс, колхозное крестьянство, интеллигенция СССР под руководством Коммунистической партии проявили величайший героизм и самоотверженность в защите свободы и независимости социалистической Родины.
Суровые военные испытания ещё более упрочили связь Коммунистической партии с широкими массами советского народа, что нашло отражение в росте рядов партии. Несмотря на большие потери коммунистов на фронтах, количественный состав партии увеличился за годы Великой Отечественной войны более чем на 1600 тыс. человек. Съезд дал характеристику расстановки классовых сил на мировой арене. В результате перемен, происшедших после 2-й мировой войны 1939-45, образовались два основных мировых социально-политических лагеря: лагерь социалистический, демократический, и лагерь империалистический, реакционный. Новый мощный подъём получила национально-освободительная борьба в колониальных и зависимых странах. В послевоенный период СССР в короткий срок, за счёт своих собственных сил и средств, без помощи извне, восстановил разрушенное войной хозяйство и обеспечил дальнейшее его развитие. В отчётном докладе ЦК партии было отмечено, что новые задачи, вставшие перед страной в связи с окончанием войны и переходом к мирному строительству, требуют серьёзного улучшения внутрипартийной и идеологической работы, повышения уровня руководства партийных организаций государственной и хозяйственной деятельностью. 19-й съезд партии утвердил Директивы по пятому пятилетнему плану развития СССР (1951-55). План предусматривал повышение уровня промышленного производства за пятилетие в целом, примерно на 70%, в том числе производство средств производства - на 80%, предметов потребления - на 65%; производство продукции машиностроения, металлообработки и мощность электростанций планировалось увеличить примерно в 2 раза. В сельском хозяйстве ставились задачи: поднять механизацию, повысить урожайность, увеличить общественное поголовье скота при одновременном значительном росте его продуктивности, увеличить валовую и товарную продукцию земледелия и животноводства. Намечалось дальнейшее повышение материального и культурного уровня жизни трудящихся. Национальный доход увеличивался на 60%. Съезд принял решение: Всесоюзную Коммунистическую партию большевиков - ВКП(б) впредь именовать Коммунистической партией Советского Союза - КПСС. В постановлении съезда было отмечено, что двойное наименование партии «коммунистическая»-«большевистская» исторически образовалось в результате борьбы с меньшевиками и имело своей целью отгородиться от них. Поскольку меньшевистская партия в СССР давно не существует, двойное наименование партии потеряло смысл, тем более, что понятие - «коммунистическая» выражает наиболее точно содержание задач партии. Был принят новый Устав КПСС, содержащий краткое определение КПСС и её главных задач, новая редакция параграфа о членстве в партии, более полное определение обязанностей и прав членов партии, установлены новые сроки созыва съездов партии и пленумов ЦК партии. Политбюро ЦК партии было преобразовано в Президиум ЦК партии. Организационная работа ЦК партии исполнительного характера сосредоточивалась в Секретариате ЦК. Комиссия партконтроля была реорганизована в Комитет партийного контроля при ЦК партии. Созыв всесоюзных партийных конференций был отменён. Съезд признал необходимым произвести переработку существующей программы партии и создал для этой цели комиссию. На съезде в качестве гостей присутствовали делегаты 44 братских коммунистических и рабочих партий, которые в своих выступлениях подчеркивали решающую роль СССР в разгроме реакционных сил империализма в период 2-й мировой войны, выражали благодарность КПСС за помощь и поддержку. На заключительном заседании с ответной речью на приветствия выступил И. В. Сталин, выразивший от имени съезда благодарность всем братским партиям за поддержку КПСС. ЦК КПСС был избран в составе 125 членов и 111 кандидатов, Центральная ревизионная комиссия в составе 37 человек. Лит.:
КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, 8 изд., т. 6, М., 1971; История КПСС, 4 изд., М., 1971, с. 549-51; Очерки истории КПСС, М., 1966, с. 370-72.
Большая советская энциклопедия. - М.: Советская энциклопедия . 1969-1978 .
Смотреть что такое "Девятнадцатый съезд КПСС" в других словарях:
Состоялся 5 14 окт. 1952 в Москве. Вследствие нарушения ленинских норм парт. жизни в условиях культа личности Сталина съезд был созван через 13 лет после Восемнадцатого съезда ВКП(б). На съезде присутствовало 1192 делегата с решающим голосом и… …
XIX съезд Коммунистической партии Советского Союза проходил в Москве с 5 октября по 14 октября 1952. Первый Съезд после 1939 года. Численность партии к этому времени составляла около 6 млн членов и около 900 тыс. кандидатов. На… … Википедия
Генеральный секретарь ЦК КПСС Упраздненная государственная должность … Википедия
Содержание 1 Порядок дня 2 Решения Съезда 2.1 На Съезде избраны 2.2 Приняты … Википедия
- (КПСС) основанная В. И. Лениным на рубеже 19 20 вв. революционная партия российского пролетариата; оставаясь партией рабочего класса, КПСС в результате победы социализма в СССР и укрепления социального и идейно политического единства… … - Великая Октябрьская социалистическая революция 1917. Образование Советского социалистического государства Февральская буржуазно демократическая революция послужила прологом Октябрьской революции. Только социалистическая революция … Большая советская энциклопедия
Основной закон внутренней жизни Коммунистической партии Советского Союза (См. Коммунистическая партия Советского Союза), определяющий обязанности и права члена партии, её организационные принципы, нормы внутрипартийной жизни и методы её… … Большая советская энциклопедия
Основной закон внутр. жизни партии, определяющий обязанности и права члена партии, ее организац. принципы, нормы внутрипарт. жизни и методы ее практич. деятельности. Обязательный для всех коммунистов и парт. орг ций, он обеспечивает выполнение… … Советская историческая энциклопедия
Задумывался ли он о собственной смерти? Безусловно. Вопрос о преемнике уже был решен: Маленков. 7 сентября 1952 года вышло постановление Политбюро о созыве 20 ноября 1952 года XIX съезда ВКП(б), на котором с очередным докладом должен был выступить именно он. Ранее с отчетными докладами всегда выступал Сталин.
Девятого июля 1952 года Маленков возглавил Комиссию Политбюро по подготовке изменений в Уставе партии, 15 июля он был включен в состав Комиссии по подготовке очередного пятилетнего плана. С учетом решающего влияния в МГБ Маленков фактически становился кронпринцем.
Но здесь, как всегда у Сталина, случилось одно сюжетное отклонение: он задумался над теоретическими основами существования СССР. Как вспоминает Юрий Жданов, вождем был подвергнут пересмотру даже тезис Гегеля о единстве и борьбе противоположностей. По Сталину, это признание равенства двух начал разоружает, тогда как в реальной жизни доминирует борьба: «Быть может, от единства вообще надо отказаться, поскольку это ведет к ошибочным практическим выводам в политике» 627 .
В руководстве работой группы ученых (Л. Леонтьев, К. Островитянов, П. Юдин, Д. Шепилов) над учебником политэкономии в 1951–1952 годах Сталин проявил не только глубокое знание марксистской теории, но и нечто большее. «Общение со Сталиным на эти темы оставляло ощущение, что имеешь дело с человеком, который владеет темой лучше тебя» 628 .
Наш герой постоянно держал в сфере своего внимания работу над учебником, отредактировал три главы и введение, показав, что сохранил остроту ума. Занимаясь учебником, Сталин первоначально не предполагал предавать широкой огласке свои заметки, о чем прямо написал ученым-экономистам, разрешив, впрочем, без ссылки на его авторство использовать их «в лекциях, на кафедрах, в политкружках». Потом он передумал, и перед открытием XIX съезда партии в «Правде» была напечатана его работа «Экономические проблемы социализма в СССР». Почему он так сделал, объяснений не было. По-видимому, причину надо искать в том, что он предвидел экономическую либерализацию (что прочитывалось из проекта доклада Маленкова съезду) и хотел задать ее теоретический вектор.
В сталинском труде содержится несколько важных мыслей:
в СССР существует товарное производство и действует закон стоимости;
действия закона стоимости, принцип рентабельности производства регулируются «законом планомерного развития народного хозяйства», который выравнивает дисбаланс между важными для страны, но малоприбыльными отраслями (тяжелая промышленность) и прибыльными;
главный экономический закон капитализма: это «обеспечение максимальной капиталистической прибыли путем эксплуатации, разорения и обнищания большинства населения данной страны, путем закабаления и систематического ограбления народов других стран, особенно отсталых стран, наконец, путем войн и милитаризации народного хозяйства, используемых для получения наивысших прибылей»;
основной экономический закон социализма: «обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники» 629 .
Сталин предвосхищал экономическое реформирование по пути, который сегодня называется «китайским». Из этого следовало, что он должен был осудить период репрессий, чтобы развязать обществу руки. И скорее всего, виноватыми были бы названы люди из его ближайшего окружения. Кто это? Берия? Хрущев? Молотов?
Кроме того, огосударствленная экономика СССР и отсутствие рынка не создавали стимулов, что делало невыгодным для предприятий инновационное развитие. Пример силового «внедрения» изобретенной В. Мацкевичем РЛС был одним из подтверждений этого печального факта. К тому же объем свободных денег у бедного населения являлся ничтожным и не мог создать для промышленности платежеспособного спроса. Нищий человек не был способен купить дорогую высокотехнологическую вещь, а предприятие не могло предложить торговле подобных товаров, так как для них не находилось покупателей.
Думается, Сталин подошел вплотную к важнейшей проблеме экономического развития государства и остановился. Каким мог быть его следующий шаг?
Трудно ответить на этот вопрос. Однако опыт Мао Цзэдуна, не верившего в развал капитализма, может кое-что подсказать.
Да, Сталин «закрыл» мировую революцию, создал великое государство, но его историческое время завершилось. Это время включало в себя грандиозное пространство. В нем было все:
великая православная империя во главе с царем, духовным руководителем страны;
переход от абсолютной монархии к конституционной;
заговор политической верхушки против имперской власти;
поразительная слабость этой верхушки и катастрофа государства;
большевистский переворот;
жестокий выбор между мировой революцией и возрождением страны;
модернизация экономики;
урбанизация страны;
война внутри новой элиты;
войны с Германией и Японией;
создание мирового лагеря социалистических государств;
восстановление разрушенной экономики;
война с Западом в Корее;
создание атомного и ракетного вооружения;
гармонизация взаимоотношений внутри западного мира под влиянием успехов его, сталинской, деятельности;
перемена всего мира.
Но он настолько изменил мир, что и сам уже устаревал в этой новизне. Время пожирало и этого титана, как когда-то он пожирал иные времена, иных людей.
Пятого октября 1952 года открылся съезд партии, которому предстояло оценить прошедшие с последнего съезда 13 лет и перспективы развития страны. Новый пятилетний план отличался от прежних примерно равными темпами прироста тяжелой и легкой промышленности, соответственно: «группа А» - 13 процентов, «группа Б» - 11.
Доклад Маленкова продолжал идеи Сталина. В международном положении это «мирное соревнование с капитализмом», во внутреннем - рост промышленного производства от 1950 к 1955 году на 70 процентов (рост производства средств производства - на 80, рост производства предметов потребления - на 65 процентов).
Но благодушия в докладе не было. Наоборот, явственно прозвучала тревога: «Дело в том, что в связи с победоносным окончанием войны и крупными хозяйственными успехами в послевоенный период в рядах партии развилось некритическое отношение к недостаткам и ошибкам в работе партийных, хозяйственных и других организаций. Факты показывают, что успехи породили в рядах партии настроения самодовольства, парадного благополучия и обывательской успокоенности, желание почить на лаврах и жить заслугами прошлого. Появилось немало работников, которые считают, что „мы все можем“, „нам все нипочем“, что „дела идут хорошо“ и незачем утруждать себя таким малоприятным занятием, как вскрытие недостатков и ошибок в работе, как борьба с отрицательными и болезненными явлениями в наших организациях. Эти вредные по своим последствиям настроения захлестнули часть плохо воспитанных и неустойчивых в партийном отношении кадров. Руководители партийных, советских и хозяйственных организаций нередко превращают собрания, активы, пленумы и конференции в парад, в место для самовосхваления, в силу чего ошибки и недостатки в работе, болезни и слабости не вскрываются и не подвергаются критике, что усиливает настроения самодовольства и благодушия. В партийные организации проникли настроения беспечности. Среди партийных, хозяйственных, советских и других работников имеет место притупление бдительности, ротозейство, факты разглашения партийной и государственной тайны. Некоторые работники, будучи увлечены хозяйственными делами и успехами, начинают забывать о том, что все еще существует капиталистическое окружение и что враги Советского государства настойчиво стремятся заслать к нам свою агентуру, использовать в своих грязных целях неустойчивые элементы советского общества» 630 .
(Буквально эти же слова о беспечности, потере бдительности, ротозействе говорил Сталин на заседании Политбюро 1 декабря 1952 года, то есть уже после съезда, из чего можно сделать вывод: Маленков озвучивал мысли вождя.)
Также была выражена сильная озабоченность «опасными и злостными проявлениями» приписок, местничества, сокрытием от общегосударственного учета ведомственных ресурсов, клановости.
Предупредил Маленков, сославшись на Сталина, и об опасности «легкомысленного забегания вперед и перехода к высшим экономическим формам без необходимого создания необходимых предпосылок для такого перехода». Он повторил тезис Сталина о невозможности отрицать законы экономики.
Говоря о культуре, Маленков неожиданно стал критиковать «крупные недостатки в развитии нашей литературы и искусства»: много серых, скучных, просто халтурных произведений, «искажающих советскую действительность». «Нам нужны советские Гоголи и Щедрины, которые огнем сатиры выжигали бы из жизни все отрицательное, прогнившее, омертвевшее, все то, что тормозит движение вперед» 63 .
Налицо ранее озвученная мысль Сталина о необходимости «советских Гоголей и Щедриных». Он высказал ее на заседании Политбюро при обсуждении претендентов на Сталинскую премию 26 февраля 1952 года (К. Симонов). Что касается заостренной критики, то напомним отношение нашего героя к гегелевскому положению о единстве и борьбе противоположностей.
Что же суммарно предлагалось Сталиным в докладе Маленкова? Мир с Западом, экономическое развитие, повышение благосостояния населения, идеологическая борьба. Но все заметили, что съезд обошел вниманием вопрос антирелигиозной пропаганды.
На съезде выступил и Сталин, причем в самый последний день, уже после выборов ЦК. Очевидец описывал это так: «Зал поднимается и рукоплещет. Сталин встает из-за стола президиума, обходит этот стол и бодрой, чуть-чуть переваливающейся походкой не сходит, а почти сбегает к кафедре. Кладет перед собой листки, которые, как мне кажется, он держал в руке, когда шел к трибуне, и начинает говорить - спокойно и неторопливо. Так же спокойно и неторопливо он пережидает аплодисменты, которыми зал встречает каждый абзац его речи. В одном месте зал прерывает его речь так, что если продолжить ее с того слова, на котором она была прервана аплодисментами, то форма одного из строго построенных абзацев речи будет нарушена. Сталин останавливается, дожидается конца аплодисментов и начинает снова не с того места, с какого его прервали аплодисменты, а выше, с первого слова той фразы, которая кончается словами о знамени: „Больше некому его поднять“.
В самом конце своей речи Сталин впервые чуть-чуть повышает голос, говоря: „Да здравствуют наши братские партии! Пусть живут и здравствуют руководители братских партий! Да здравствует мир между народами!“ После этого он делает долгую паузу и произносит последнюю фразу: „Долой поджигателей войны!“ Он произносит ее не так, как произнесли бы, наверное, другие ораторы - повысив голос на этой последней фразе. Наоборот, на этой фразе он понижает голос и произносит ее тихо и презрительно, сделав при этом левой рукой такой жест спокойного презрения, как будто отгребает, смахивает куда-то в сторону этих поджигателей войны, о которых он вспомнил, потом поворачивается и, медленно поднявшись по ступенькам, возвращается на свое место» 632 .
Сталин высказал принципиальные вещи - о доверии, сочувствии и поддержке Советского Союза братскими народами за рубежом. В зале сидели руководители коммунистических партий всего мира: Лю Шаоци, Луиджи Лонго, Морис Торез… Он сказал, что теперь им легче бороться: перед их глазами «примеры борьбы и успехов» СССР и народных демократий.
Он ни слова не сказал о внутренних делах, планах, преемниках. Как будто смотрел поверх этих проблем.
На следующий день состоялся пленум ЦК, на нем Сталин преподнес сюрприз, который потряс многих. Вместо того чтобы заранее обсудить в узком кругу состав руководящих органов, он пришел к самому началу пленума и не стал ничего обсуждать. Выйдя со старыми членами Политбюро в зал, он был встречен овацией и хмуро показал жестом, что надо обойтись без выражения восторга.
Его выступление было в очень жесткой тональности. Вскоре все поняли, что происходит нечто неожиданное. Сталин говорил о необходимости твердости и бесстрашия, вспомнил мужество, проявленное Лениным в 1918 году, когда страна была в кольце врагов.
«И тон его речи, и то, как он говорил, вцепившись глазами в зал, - все это привело всех сидевших к какому-то оцепенению, частицу этого оцепенения я испытал на себе. Главное в его речи сводилось к тому (если не текстуально, то по ходу мысли), что он стар, приближается время, когда другим придется продолжать делать то, что он делал, что обстановка в мире сложная и борьба с капиталистическим лагерем предстоит тяжелая и что самое опасное в этой борьбе дрогнуть, испугаться, отступить, капитулировать. Это и было самым главным, что он хотел не просто сказать, а внедрить в присутствующих, что, в свою очередь, было связано с темой собственной старости и возможного ухода из жизни.
Говорилось все это жестко, а местами более чем жестко, почти свирепо. Может быть, в каких-то моментах его речи и были как составные части элементы игры и расчета, но за всем этим чувствовалась тревога истинная и не лишенная трагической подоплеки. Именно в связи с опасностью уступок, испуга, капитуляции Сталин и апеллировал к Ленину в тех фразах, которые я уже приводил в тогдашней своей записи. Сейчас, в сущности, речь шла о нем самом, о Сталине, который может уйти, и о тех, кто может после него остаться. Но о себе он не говорил, вместо себя говорил о Ленине, о его бесстрашии перед лицом любых обстоятельств» 633 .
Предложив избрать Президиум ЦК, куда вошла вся старая гвардия, Сталин вдруг предложил образовать Бюро Президиума ЦК и «стал называть фамилии, написанные на маленьком листочке». Молотова и Микояна не назвал.
Главный редактор «Литературной газеты», кандидат в члены ЦК Константин Симонов, вспоминая этот пленум (как оказалось, последний в жизни Сталина), повествует, что Сталин открыто обвинил своих старых соратников, Молотова и Микояна, в трусости и капитулянстве.
По словам Сталина, Молотов вел неправильную политику в отношении Америки и Англии, «нарушал линию Политбюро», шел на уступки; Микоян же поддерживал предложение Молотова повысить заготовительные цены на зерно.
Молотов и Микоян оправдывались. Микоян назвал себя верным учеником Сталина, но тот отверг это определение: «У меня нет учеников. Все мы ученики Ленина». Кроме того, Микоян пытался перевести все обвинения на Молотова.
Далее наступил просто ужас: Сталин сказал, что он очень стар и не может исполнять все свои обязанности; он может работать председателем Совета министров и вести заседания Политбюро, но уже не в состоянии быть генеральным секретарем и вести заседания Секретариата ЦК.
Симонов в этот миг увидел на лице Маленкова настоящий страх, ибо тот осознал, что Сталин прощупывает своих соратников. Маленков сделал протестующий жест. Свердловский зал Кремля загудел: «Не отпустим! Просим остаться!»
Принято считать, что Сталин играл и был неискренен. Но почему так? И без должности генерального секретаря его полномочия были колоссальны. В случае его «полуотставки» Маленков стал бы официальным руководителем партии, каковым он фактически и являлся. Кто бы проиграл? Только Берия. Но, зная Берию, Маленков испугался, что его вскоре постигнет судьба Вознесенского и Кузнецова.
Формально Сталин генеральным секретарем остался, но реализовал резервный вариант - было принято решение в случае его отсутствия председательствовать на заседаниях Секретариата надлежит поочередно Маленкову, Пегову, Суслову; на заседаниях Бюро Президиума вдобавок к ним - и Булганину; на заседаниях Бюро Президиума Совета министров СССР и Президиума Совета министров - Берии, Первухину, Сабурову.
В этой «византийской» расстановке за нашим героем везде оставалось верховенство, вторым номером шел Маленков.
Но в этом, казалось бы, уже окончательном раскладе неожиданно появилась новая фигура, претендующая на большие перспективы. Это был уже известный нам П. К. Пономаренко, бывший первый секретарь Компартии Белоруссии и бывший начальник Центрального штаба партизанского движения.
Одиннадцатого декабря 1952 года он был утвержден заместителем председателя Совета министров СССР по заготовкам сельскохозяйственных продуктов и сельскохозяйственного сырья, членом Бюро и Президиума Совета министров СССР. На пленуме ЦК он был избран членом Президиума и секретарем ЦК КПСС.
В Секретариат, кроме него, вошли А. Б. Аристов, Л. И. Брежнев, Г. М. Маленков, Н. А. Михайлов, Н. М. Пегов, И. В. Сталин, М. А. Суслов, Н. С. Хрущев.
В сформированное по предложению Сталина Бюро Президиума ЦК КПСС вошли известные фигуры: Берия, Булганин, Ворошилов, Каганович, Маленков, Первухин, Сабуров, Сталин, Хрущев.
«Руководящая пятерка» выглядела так: Сталин, Маленков, Берия, Хрущев, Булганин. Все эти люди и определили историю страны на долгие годы.
Двадцать первого декабря 1952 года на Ближнюю дачу без приглашения съезжались гости, чтобы поздравить хозяина с днем рождения. Приехали и Молотов с Микояном. Сталин принял всех, но потом через Хрущева передал Молотову и Микояну, что он им больше не товарищ и не хочет, чтобы они к нему приходили. Он послал им черную метку.
Микоян объяснял опалу своим неприятием сталинской работы «Экономические проблемы…». Но это объяснение мало что раскрывает, ведь наш герой не был легкоранимым графоманом. Микоян признавался на XX съезде КПСС, что стал хвалить эту работу на XIX съезде КПСС «из дипломатических соображений», что говорит о его хитрости и больше ни о чем.
Думается, соратники не поняли, что Сталин снова утверждал свою главную идею верховенства государства над их клановыми и местническими интересами, над их готовностью примириться с врагами, лоббированием для курируемых ими министерств более низких плановых заданий, более комфортных условий работы. Сталин перестал верить Микояну по той же причине, что и Молотову: из-за их возможного «капитулянтства».
Вообще психологический переход от дружеского доверия к подозрительности и враждебности, от любви к ненависти проходит много ступеней. Занимаясь внешнеполитическими делами, Микоян был «советским купцом № 1» и рассматривал мобилизационную экономику СССР как нуждающуюся хотя бы в минимальной либерализации, для чего, по мнению Сталина, еще не было реальных условий. Поэтому Микоян стал чужим.
Вождь был уже старым, терял представление о времени. После расставания в три-четыре часа ночи с приближенными членами Бюро Президиума вскоре пытался снова вызвать их и спрашивал охрану: «Какое сегодня число? Утро или вечер?»
Можно представить, как он, мучимый бессонницей, ходит по комнатам Ближней дачи и перед его мысленным взором предстают образы ушедших людей: матери, отца, священников, полицейских, Кати Сванидзе, Ленина, Троцкого, Дзержинского, Нади Аллилуевой… Где они? Почему он один? Где Василий и Светлана? Но у них своя жизнь… И неизвестно, успеет ли он завершить дело всей жизни и передать его надежным наследникам.
А где они, надежные наследники? Вот царь Николай отрекся от власти в марте семнадцатого года, считал, что передает ее достойным людям, а они бросили ее в грязь. А ведь тогда всё образованное общество, Дума, генералы, промышленники, интеллигенты жаждали отнять у него власть. Он и отдал, чтобы не было гражданской войны. А наследники оказались ничтожествами… Река ада? Значит, он, Сталин, и есть река ада.
В статье приводились страшные факты, объединенные ложными выводами. Инфаркт миокарда у Жданова установлен экспертизой - это бесспорно. В лечении Щербакова допускались серьезные ошибки - тоже бесспорно. В остальном - домыслы: связь врачей с американскими сионистами и иностранными разведками, попытки создать в СССР «пятую колонну».
Но, судя по сталинской редактуре, «дело врачей» не было для него главным. Главным были его умозаключения: «В СССР эксплуататорские классы давно разбиты и ликвидированы, но еще сохранились пережитки буржуазной идеологии, пережитки частнособственнической психологии и морали, - сохранились носители буржуазных взглядов и буржуазной морали - живые люди, скрытые враги нашего народа. Именно эти скрытые враги, поддерживаемые империалистическим миром, будут вредить и впредь» 634 .
Это основная мысль Сталина. Казалось бы, все понятно: враги не сдаются, их надо уничтожить. Однако он еще дописал заключительный абзац: «Все это верно, конечно. Но верно и то, что, кроме этих врагов, есть еще у нас один враг - ротозейство наших людей. Можно не сомневаться, что пока есть у нас ротозейство, - будет и вредительство. Следовательно, чтобы ликвидировать вредительство, нужно покончить с ротозейством в наших рядах» 635 .
Это меняло акценты, ведь ротозей - не шпион, не сионист, не убийца в белом халате, а простой советский обыватель.
Сначала этой мысли не поняли, и в «Правде» появились чисто антисемитские установки, но почти сразу это исчезло, стали бичевать «ротозеев» с русскими фамилиями.
Поэтому нет ничего удивительного, что в конце 1952 года Сталин на обсуждении Сталинской премии заявил: «У нас в ЦК антисемиты завелись. Это безобразие!» 636
Думается, из-за этого и возникла идея опубликовать в газетах коллективное обращение выдающихся советских граждан-евреев, в котором они выразили бы верность Советской Родине и обличили происки Америки и Израиля. Подписной лист к обращению подписали поэт С. Я. Маршак, писатель В. С. Гроссман, певец М. О. Рейзен, кинорежиссер М. И. Ромм, физик Л. Д. Ландау, композитор И. О. Дунаевский и многие другие, в том числе и Илья Эренбург. При этом Эренбург написал Сталину, что поддерживает борьбу против «американской и сионистской пропаганды, пытающейся изолировать людей еврейской национальности», но предупреждал, что публикация обращения в «Правде» может вызвать еще более негативную реакцию в мире.
Сталин забраковал два варианта обращения, и идея отпала, поскольку базировалась на принципе объединения группы людей на национальной почве, что всегда было для него неприемлемо. С 20 февраля 1953 года пресса резко сбавила тон. Похоже, в Кремле уже задумывались, как выпутаться из крайне трудной ситуации. Надо было ставить точку.
Внутренние события следует спроецировать на планы США в отношении СССР. 1 апреля 1950 года в докладе начальника оперативного управления ВВС США генерал-майора С. Андерсона министру авиации С. Саймингтону указывалось, что ВВС США в случае войны не в состоянии выполнить план атомных бомбардировок СССР («Тройан») и обеспечить противовоздушную оборону территории США, включая Аляску.
Поэтому вопрос о войне был отодвинут и ему на смену была выдвинута идея подготовки коалиционной войны с участием всех стран НАТО. Дата начала войны - 1 января 1957 года 637 .
Кроме того, в Вашингтоне было взято на вооружение положение, выдвинутое К. Клаузевицем еще в начале XIX века: «Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, то есть оккупировать… Такая страна может быть побеждена лишь внутренней слабостью и действием внутренних раздоров» 638 .
В директиве Совета национальной безопасности (СНБ-58), утвержденной Трумэном 14 сентября 1949 года, подчеркивалось значение поддержки в СССР «дружественных групп на вражеской территории», ставилась задача «интеграции психологической, экономической и подпольной войны и военных операций», а также «создание группы антимосковских коммунистических государств».
Сталин знал об этих планах, следовательно, он должен был вспомнить Михоэлса, интересовавшегося его личной жизнью, контакты Аллилуевых с людьми из ЕАК, активность Жемчужиной в отношении Крыма и т. д. А дальше - врачи-убийцы, их прикрывающие сотрудники МГБ, Власик, Поскребышев, Молотов, Микоян, русские, украинские, прибалтийские, грузинские националисты, миллионы «ротозеев».
Понятно, что в этих обстоятельствах Сталин был озабочен обновлением правящей верхушки. Появление в руководстве таких людей, как Пономаренко, Брежнев, Шепилов, Юрий Жданов (он стал членом ЦК), показывает, чего хотел наш герой.
На самом деле это поколение пришло к власти только в 1964 году, уже после отстранения Хрущева, осуществив намерения Сталина с десятилетней задержкой, что в итоге привело к критическому застою в процессе смены элиты, завершившемуся неожиданным выдвижением провинциалов Горбачева и Ельцина.
5 октября 1952 года в Москве открылся XIX съезд КПСС. Это был первый съезд после 1939 года. На нем было принято решение переименовать ВКП(б) в Коммунистическую партию Советского Союза (КПСС), в связи с чем были внесены изменения в Устав партии. Кроме того на съезде утверждали Директивы о пятилетнем плане развития СССР на 1951-1955 годы, а гости из других стран впервые демонстрировали сложившуюся целую социалистическую систему.
Большую роль в повседневном руководстве страной играли комиссия ЦК по внешнеполитическим вопросам, состоящая из 7 членов, а также Оргбюро и Секретариат ЦК. На XIX съезде Политбюро было заменено на более многочисленный Президиум ЦК, однако, в нем сразу выделилось Бюро Президиума, состоявшее всего из нескольких человек.
Сосредотачивая в своих руках все ключевые властные посты в стране, постепенно утрачивал былую активность, сказывались возраст и болезни. В 1949 г. было пышно отпраздновано его 70-летие, на котором присутствовало много зарубежных гостей, в т.ч. лидер Китайской народной республики Мао Цзедун. На XIX съезде партии Сталин не стал выступать с отчетным докладом, ограничившись краткой речью по международным вопросам. К тому времени он перестал доверять своим старым соратникам Л. Берии, К. Ворошилову, А. Микояну, В. Молотову, противопоставляя им более молодых: А. Жданова, Г. Маленкова, Н. Хрущева, которые выдвинулись во властных структурах лишь в 1930-е годы и были, по мнению Сталина, более преданными ему и партийной линии. На съезде Сталин подверг резкой критике работу Молотова и Микояна, которые не вошли в Бюро Президиума ЦК. Однако уже в марте 1953 года, буквально к моменту его смерти, этих политиков вернули обратно, а состав Президиума сократили до размера прежнего Политбюро, запросто проигнорировав решение XIX съезда.
А за кулисами съезда между «старыми» и «новыми» соратниками вождя, равно как и внутри этих группировок постепенно разгоралась все более ожесточенная борьба за влияние на Сталина, а затем и за роль его приемников. До смерти Жданова в августе 1948 г., на стороне которого был Вознесенский, подковерную борьбу против него вел Маленков, поддерживаемый Берией и Кагановичем. После кончины Жданова, Вознесенский был отстранен от должности и осужден к смертной казни. На роль потенциального приемника Сталина (хотя последний, очевидно, не собирался ни умирать, ни передавать кому-либо свои властные функции) могли претендовать вначале Молотов, затем Жданов, и, в конце концов, Маленков. Однако свои амбиции были у Берии, Хрущева и др. руководящих деятелей.
Именно на XIX съезде партии в состав Президиума ЦК был избран Л.И. Брежнев. Говорят, что Сталин увидев его на съезде сказал: «Какой красивый молдаванин!». Очевидно, что вождь искал в тот период поддержки со стороны молодых руководителей, противопоставляя их «старой» гвардии. После смерти Сталина Брежнев занимает первоначально не столь высокую должность заместителя начальника Главного политического управления Советской армии и флота, но вскоре его карьера вновь пошла вверх. Его направляют в Казахстан осваивать целину. Воспоминания о годах войны, послевоенного восстановления, освоения целины оставлены Брежневым в трилогии «Малая земля», «Возрождение», «Целина», написанные с помощью профессиональных литераторов. Поддержка Хрущева в борьбе с «антипартийной» группой обернулась для Брежнева назначением в 1957 г. председателем Президиума Верховного Совета СССР.
УДАРНАЯ БРИГАДА
Из речи И.В. Сталина на XIX съезде КПСС
«После взятия власти нашей партией в 1917 году и после того, как партия предприняла реальные меры по ликвидации капиталистического и помещичьего гнета, представители братских партий, восхищаясь отвагой и успехами нашей партии, присвоили ей звание “Ударной бригады” мирового революционного и рабочего движения. Этим они выражали надежду, что успехи “Ударной бригады” облегчат положение народам, томящимся под гнетом капитализма. Я думаю, что наша партия оправдала эти надежды, особенно в период второй мировой войны, когда Советский Союз, разгромив немецкую и японскую фашистскую тиранию, избавил народы Европы и Азии от угрозы фашистского рабства. (Бурные аплодисменты).
Конечно, очень трудно было выполнять эту почетную роль, пока “Ударная бригада” была одна-единственная и пока приходилось ей выполнять эту передовую роль почти в одиночестве. Но это было. Теперь - совсем другое дело. Теперь, когда от Китая и Кореи до Чехословакии и Венгрии появились новые “Ударные бригады” в лице народно-демократических стран, - теперь нашей партии легче стало бороться, да и работа пошла веселее».
К. СИМОНОВ. ГЛАЗАМИ ЧЕЛОВЕКА МОЕГО ПОКОЛЕНИЯ
«На XIX съезде партии я был в числе гостей с билетом на все заседания, за исключением, разумеется, того закрытого, на котором избирался новый состав ЦК. Вечером этого дня мне позвонил домой писатель Бабаевский и абсолютно неожиданно для меня поздравил меня с тем, что я выбран кандидатом в члены ЦК. Если бы мне позвонил кто-то другой, я, может быть, вообще не поверил бы в это, счел за розыгрыш и обругал бы говорившего, но Бабаевский был делегатом съезда, человеком, с которым мы были весьма далеки, и у меня не было оснований не поверить ему. Я поблагодарил его за поздравление, позвонил одному из своих знакомых делегатов съезда и проверил еще и у него, так ли это в действительности, и, убедившись, что так, подумал, что, очевидно, оказался в числе кандидатов в члены ЦК как главный редактор «Литературной газеты». Догадка была верной, так оно впоследствии и оказалось. Одновременно со мной, тоже впервые в своей жизни, были выбраны в ревизионную комиссию ЦК Твардовский - в то время редактор «Нового мира» и Сурков - в то время редактор «Огонька». Мне почему-то кажется, что во всех трех случаях это была инициатива Сталина, хотя, может быть, я и ошибаюсь.
На обеде, который давал ЦК в честь делегаций коммунистических партий и который происходил чуть ли не в тот же вечер, когда закрылся съезд, я оказался сидящим рядом с Георгием Константиновичем Жуковым, выбранным так же, как и я, в кандидаты в члены ЦК. Тут уж не приходилось сомневаться, что это произошло по инициативе Сталина, - никаких иных причин в то время быть не могло. Многих эта перемена в судьбе Жукова обрадовала и в то же время удивила. Меня удивила, наверное, меньше, чем других, потому что я помнил то, что говорил еще два года назад Сталин о Жукове в связи с обсуждением романа Казакевича «Весна на Одере». Теперь, во время этого ужина, сидя рядом с Жуковым, я не только вспомнил тот разговор о нем, который происходил на Политбюро, но и счел себя вправе рассказать о нем Георгию Константиновичу. Я чувствовал сквозь не изменявшую ему сдержанность, что он в тот вечер был в очень хорошем настроении. Думаю, что избрание в ЦК было для него неожиданностью. Тем сильнее, наверное, было впечатление, которое это произвело на него. Однако чувство собственного достоинства не позволило ему ни разу, ни словом коснуться этой, несомненно больше всего волновавшей его темы за те несколько часов, что мы просидели с ним рядом. Вел ужин и произносил тосты на нем Ворошилов. А Сталин, сидевший во главе стола, но чуть подальше от центра его, почти весь ужин общался с сидевшими - один совсем рядом с ним, а другой близко от него - (неразборчиво) и Торезом. Внимание его к ним обоим ощущалось даже как подчеркнутое, и, очевидно, это было не случайным, - так, во всяком случае, мне показалось».
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ХРУЩЁВА
Заканчивался 1951 г. или, кажется, начинался 1952 г., не помню, в каком точно месяце, Сталин собрал нас у себя и высказал мысль, что пора созывать съезд ВКП(б). Нас уговаривать не требовалось. Мы все считали невероятным событием, что съезд партии не созывается уже 12 - 13 лет. Не созывались также пленумы ЦК партии, партактивы в союзном масштабе, другие крупные совещания партработников. ЦК не принимал никакого участия в коллективном руководстве делами СССР, все решалось единолично Сталиным, помимо ЦК. Политбюро ЦК подписывало спускаемые ему документы, причем Сталин часто даже не спрашивал мнения его членов, а просто принимал решение и указывал опубликовать его. <…> Когда Сталин, наконец, определил повестку дня, то сказал, что отчетный доклад поручим Маленкову, об уставе - Хрущеву, а о пятилетке - председателю Госплана СССР Сабурову. Вот и была таким способом принята повестка дня съезда. Как Сталин нам сказал, так и записали, никаких замечаний не возникло. <…> Спрашивается, почему Сталин не поручил сделать отчетный доклад Молотову или Микояну, которые исторически занимали более высокое положение в ВКП(б), чем Маленков, и были известными деятелями? А вот почему. Если мы, люди довоенной поры, рассматривали раньше Молотова как того будущего вождя страны, который заменит Сталина, когда Сталин уйдет из жизни, то теперь об этом не могла идти речь. При каждой очередной встрече Сталин нападал на Молотова, на Микояна, «кусал» их. Эти два человека находились в опале, и самая жизнь их уже подвергалась опасности. <…> XIX съезд завершался. Нужно было проводить выборы руководящих органов партии. Вся подготовительная работа уже была проделана аппаратом ЦК. <…> Выбрали новый ЦК. Закончился съезд. Спели «Интернационал». Сталин выступил, держал речь под конец несколько минут. Тогда все восхищались им, радовались, как гениально им все сказано, и тому подобное. Закончил он свою речь, сошел с трибуны, съезд был закрыт, и члены Политбюро пошли в комнату Президиума ЦК. Сталин говорит нам: «Вот, смотрите-ка, я еще смог!» Минут семь продержался на трибуне и счел это своей победой. И мы все сделали вывод, насколько уже он слаб физически, если для него оказалось невероятной трудностью произнести речь на семь минут. А он считал, что еще силен и вполне может работать. <…>
Еще сильнее мы были поражены следующим фактом, тоже довольно показательным. Формировались руководящие органы партии: Президиум ЦК, его Секретариат, Комитет партийного контроля при ЦК. Это был самый ответственный момент: создать из избранных членов ЦК руководящие органы. Смотрим, созывается пленум ЦК, но никакого предварительного разговора о Политбюро Сталин не поднимал. Каков будет состав Президиума? Ни численности, ни персонального состава не сообщает - ничего не известно! А на пленуме Сталин, выступая, разделал «под орех» Молотова и Микояна, поставив под сомнение их порядочность. В его речи прямо сквозило политическое недоверие к ним, подозрение в какой-то их политической нечестности. Ну и ну!
Начались выборы. Мы переглядываемся. Я смотрю на Маленкова: если кто и должен был готовить кандидатуры, то именно Маленков. Сталин не знал людей персонально, за исключением той верхушки, в которой вращался. Поэтому должен был неизбежно прибегнуть к помощи аппарата. Мы спросили о новых людях у Маленкова. Он нам сказал: «Я ничего не знаю, мне никаких поручений не было дано, и я никакого участия в этом не принимал». Мы удивились: «Как же так? Кто же тогда готовил кандидатуры?» Сталин сам открыл пленум и тут же внес предложение о составе Президиума ЦК, вытащил какие-то бумаги из кармана и зачитал их. Он предложил 25 человек, и это было принято без разговоров и без обсуждений. Мы уже привыкли: раз Сталин предлагает, то нет вопросов, это - Богом данное предложение; все, что дает Бог, не обсуждают, а благодарят за это.
Когда он читал состав Президиума, мы все смотрели вниз, не поднимая глаз. 25 человек, трудно работать таким большим коллективом, решая оперативные вопросы. Ведь Президиум - оперативный орган и не должен быть очень большим. Когда заседание закрылось, мы переглядывались: как же это получилось, кто составил такой список? Сталин не знал людей, которых он назвал, и сам не мог составить этот список. Я, признаться, подозревал, что сделал это Маленков, только он скрывает и нам не говорит. Потом я его по-дружески допрашивал: «Слушай, я думаю, что ты приложил свою руку, хотя это продукт не только твоего ума, а были и поправки со стороны Сталина». Он: «Я тебя заверяю, что абсолютно никакого участия не принимал. Сталин меня к этому не привлекал и никаких поручений мне не давал, я никаких предложений не готовил». Мы оба еще больше удивились. Участия Берии я не допускал, потому что там имелись лица, которых Берия никак не мог бы назвать Сталину. И все-таки я его спросил: «Лаврентий, ты приложил руку?». «Нет, я сам набросился на Маленкова, думал про него. Но он клянется и божится, что тоже не принимал участия».
Молотов исключался, Микоян - тоже. И Булганин ничего не знал. Вертелись у нас в голове разные мысли, но без результата. Мы доискивались, кто же автор? Конечно, Сталин. Но кто ему помогал? Мы-то не участвовали. Поскребышев еще заведовал тогда секретариатом Сталина, но и он не мог сам составить такой список без помощи аппарата. Может быть, Сталин обошел Маленкова и сам привлек кого-то из аппарата. Этого мы, однако, не допускали, потому что Маленков обязательно узнал бы: в аппарате по многу лет люди работали рядом с ним и под ним. Поэтому хотя бы тайно, по секрету, но сказали бы Маленкову, если бы имели такое поручение от Сталина. Так мы и не смогли разгадать загадку.
<…>Когда он читал состав Президиума, я, слушая, думал: будут ли включены туда Молотов, Микоян и Ворошилов? Я сомневался. Это были люди, на которых Сталин «махнул рукой», и над их головами уже нависла опасность попасть в новоявленные враги народа. Но нет, они включены. Я радовался, уже это было хорошо. Когда же он зачитал состав бюро, то в нем не было фамилий Молотова и Микояна, однако имелся Ворошилов. Я опять ничего не понимал: как это так, Молотова нет, Микояна нет, а Ворошилов есть? Ворошилова Сталин начал подозревать значительно раньше, чем Молотова и Микояна».
Съезд этот интересен тем, что, начиная от Хрущева, любую память о нем партноменклатура старалась тщательно уничтожить. При Брежневе начали выпускать стенограммы всех съездов ВКП(б) и КПСС и следующих за ними пленумов ЦК, на которых происходили выборы руководящих органов. Выпуск стенограмм начали интересно - со стенограмм I-го и сразу ХХ съездов партии. А когда издание этих документов довели до материалов XVIII съезда ВКП(б), то на нем печатание стенограмм и прекратили. Почему?
Ведь XIX съезд - это публичное мероприятие, парадное. На нем присутствовали делегации всех зарубежных компартий, масса журналистов. Что же здесь скрывать? Мало этого, уничтожена стенограмма пленума ЦК после этого съезда, на котором Сталин выступал полтора часа. Мало этого, как пишет Ж. Медведев: «…личный архив Сталина был уничтожен вскоре после его смерти…» . Но если так скрывали даже память об этом съезде, значит, было, что скрывать!
Уверен, что для 99% членов партии, рассматривавших Устав, новый текст не представлял ничего интересного или особенного. Речь шла о каких-то естественных (увеличение количественного состава руководящих органов в связи с резким ростом рядов партии), либо, на первый взгляд, косметических изменениях (новых названиях партии и ее руководящих органов).
Название «Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)» менялось на «Коммунистическая партия Советского Союза». Первое название объявляло всем о независимости партии от государства, от Советской власти. Слово «всесоюзная» обозначало просто территорию, на которой действует эта часть всемирного коммунистического Интернационала. До роспуска Коминтерна в 1943 г. на титульном листе членского билета ВКП(б) вверху было написано: «Пролетарии всех стран соединяйтесь!» В середине: «Партийный билет», и в самом низу: «ВКП(б) - секция Коммунистического Интернационала». С безбрежным интернационализмом, вернее, космополитизмом, закончили.
Новое название намертво привязывало партию к государству, партия становилась как бы собственностью СССР, структурным подразделением Советской власти. Было Правительство Советского Союза, Министерство обороны Советского Союза, теперь вместо ВКП(б) стала и Коммунистическая партия Советского Союза.
Дальнейшие изменения были уже кардинальными. Вместо Политбюро ЦК партии полагалось сформировать только Президиум. Полагаю, что многие считали или считают Политбюро и Президиум одним и тем же руководящим органом. Действительно, убив Сталина, номенклатура не дала этому органу изменить суть, а в 1966 году вернула ему и прежнее название - Политбюро. Но мы ведь рассматриваем не то, что сделала партноменклатура после смерти Сталина, а то, что хотел сделать Сталин.
Бюро - это суверенный руководитель, состоящий из нескольких человек, бюро свои решения ни с кем не согласовывает, это диктаторский орган. А президиум (от латинского praisidare - сидеть впереди) это всего лишь представители другого руководящего органа, и президиум лишь часть вопросов может решать самостоятельно, а крупные вопросы, даже если он их и принял, обязан после этого утвердить у того, кого он представляет. Скажем, Президиум Верховного Совета СССР мог сам заменить министра СССР, но впоследствии обязан был это новое назначение утвердить на ближайшей сессии Верховного Совета.
И эта замена Политбюро на Президиум означала, что партия лишается органа своей диктатуры, непосредственно руководящего всей страной, и ей создается орган, который руководит только партией и то - в перерывах между пленумами ЦК.
Повторю, что Конституцией диктатура партии и ее вмешательство в дела Советов не предусмотрено, и осуществлялось на практике только потому, что в Политбюро в него всегда входили оба высших представителя Советской власти - Председатель Президиума Верховного Совета и Председатель Совета Министров. От руководителей партии - ее секретарей (5-6 человек) - в Политбюро всегда входил генеральный секретарь и еще один-два секретаря, которые менялись в зависимости от их личного авторитета. А от Правительства входило еще несколько министров. Таким образом, как я уже писал, Политбюро было неким междусобойчиком высших должностных лиц государства, которые одновременно являлись товарищами по одной партии. И решения Политбюро были обязательны для исполнения каждым именно потому, что они, по сути, исходили от главы Советской власти и главы Советского правительства. И для партии они были обязательны, поскольку исходили от секретарей партии.
Сравните, согласно Уставу принятому в 1939 г. (на XVIII съезде ВКП(б)), высший руководящий орган партии «ЦК ВКП(б) организует для политической работы Политическое бюро, для общего руководства организационной работой - Организационное бюро, для текущей работы организационно-исполнительного характера - Секретариат, для проверки исполнения решений партии и ЦК ВКП(б) - Комиссию партийного контроля».
А в докладе на XIX съезде о новом Уставе говорилось: «В проекте измененного Устава предлагается преобразовать Политбюро в Президиум Центрального Комитета партии, организуемый для руководства работой ЦК между пленумами.
…Текущую организационную работу Центрального Комитета, как показала практика, целесообразно сосредоточить в одном органе - Секретариате, в связи с чем в дальнейшем Оргбюро ЦК не иметь».
Таким образом, функции «политической работы» как в старом Уставе (диктаторские функции партии) исчезли, Президиум должен был руководить только организационной работой в партии в промежутках между пленумами ЦК, таким образом Президиум фактически стал приемником не Политбюро, а Оргбюро, которое упразднили.
Состав Президиума был определен в 25 членов и 11 кандидатов (имеющих совещательный голос). По сравнению с 9-11 членами Политбюро это получился очень многоголосый колхоз. Однако не надо думать, что Сталин не понимал, что делает. Большинство из этих 25 человек были не партийные, а государственные деятели, которые подчинялись Председателю Совета Министров и, соответственно, Верховному Совету. Таким образом, власть в партии перешла от партийной номенклатуры к Советской власти (строго говоря - ее номенклатуре). То есть, теперь не партия руководила советской властью, а советская власть - партией.
Сталин, подчинив партию Советской власти, восстановил действие Конституции СССР в полном объеме. Сделал, по сути, то, что и Петр I, который русскую православную церковь сделал структурой государственного аппарата управления.
Давайте прикинем, как бы выглядел СССР, если бы Сталин не был убит или Берия сумел бы расправиться с его убийцами и довести до конца преобразования, намеченные XIX съездом КПСС?
В СССР вся власть принадлежала бы только Советам, формируемым прямым и тайным голосованием на альтернативной основе, то есть, избиратели выбирали бы в депутаты одного из нескольких кандидатов. В дополнение к КПСС, возможно, появились бы еще партии, имеющие свой взгляд на пути построения коммунизма, напомню, ведь КПСС до самого своего развала так и не сообщила народу, как этот самый коммунизм выглядит. И на разнице в этом видении коммунизма вполне могли появиться новые коммунистические идеологии. Ведь если нормальным считается иметь в стране несколько буржуазных партий, в никакое будущее свои страны не ведущие, то почему нельзя было иметь несколько коммунистических, имеющих задачу привести свои страны в пока еще не понятный коммунизм? При этом СССР оставался бы социалистическим и плановым, но со всеми теми демократическими атрибутами, за отсутствие которых его попрекали.
Но! Но при этом все вожди (руководители, управленцы) в партии и структурах советской власти отбирались бы по принципу ума и трудолюбия, что для вождя очень не просто, а не по принципу услужения начальству, что очень легко. Надо ли это было уже успокоившейся от бурь и тревог и начавшей зарастать жиром партноменклатуре КПСС? Надо ли было ей умом и трудолюбием непрерывно доказывать, что она занимает свои места по праву?
Думаю, не все члены ЦК в 1953 году догадывались или хотя бы подозревали, что Сталин убит, а не умер своей смертью, но вот то, что Берия был убит, а дело против него сфабриковано и, чтобы придать видимость заговора, убиты невиновные люди в качестве пособников Берии, понимали все члены ЦК. И они согласовали Хрущеву это убийство по одной-единственной причине - Хрущев ликвидировал решения XIX съезда. Он действовал для их, партноменклатуры, пользы, он их оставлял у государственной власти и, соответственно, у государственных кормушек.
И уже сталинской партноменклатуре было, как елей на раны, когда на пленуме, посвященном «делу Берии», Хрущев прямо обвинил Берию в том, что тот собрался добиться внедрения решений XIX съезда в жизнь: «Помните, тогда Ракоши сказал: я хотел бы знать, что решается в Совете Министров и что в ЦК, какое разграничение должно быть… Берия тогда пренебрежительно сказал: что ЦК, пусть Совмин решает, ЦК пусть занимается кадрами и пропагандой».
Вот это, главное обвинение Берии поддержал и Каганович: «Партия для нас выше всего. Никому не позволено, когда этот подлец говорит: ЦК - кадры и пропаганда. Не политическое руководство, не руководство всей жизнью, как мы, большевики, понимаем».
То, что, со смертью Сталина, убивались решения XIX съезда КПСС, видно по тому, как быстро партноменклатура, поправ Устав, ликвидировала все то основное, что произвел в Уставе Сталин. Он еще дышал, когда партноменклатура сократила Президиум до 10 человек, восстановив под этим названием Политбюро. Сократила число секретарей до 5 и назначила секретаря ЦК Хрущева пока еще «координатором» среди секретарей. Через 5 месяцев Хрущев был назначен Первым секретарем (вождем партии), и пресса кинулась нахваливать «дорогого Никиту Сергеевича».
Вот такой раздрай между соратниками Вождя существовал по состоянию дел на март 1953 года. Сталин очень опасался организованного заговора против себя, а затеяли его личности, всегда соперничавшие между собой, но для достижения цели объединившие свои усилия. Катализатором этого стал XIX съезд партии.
Из советской историографии этот съезд был вычеркнут, как будто его и не было вовсе. Почему? Давайте разберемся.
XIX съезд ВКП(б) проходил с 5 по 14 октября 1952 года. Предыстория его такова. Предыдущий, XVIII, съезд партии созывался в 1939 году. По уставу ВКП(б) съезды должны были собираться раз в четыре года, но помешала война. Текущие вопросы партийной жизни между съездами решало Политбюро. После того как в 1941 году Сталин стал Председателем Совнаркома, Политбюро стало собираться все реже и реже. Раньше было так: важные для страны вопросы сначала обсуждались на ПБ, а затем передавались в СНК. Теперь же Сталин руководил страной напрямую, хотя люди, входившие в Совнарком и Государственный Комитет Обороны (ГКО) в большинстве своем были теми же членами Политбюро. Так было удобнее; это позволяло оперативно решать насущные вопросы. Роль партии была значительно снижена.
После войны эта практика продолжилась; Политбюро собиралось нерегулярно, ЦК партии Сталин созывал все реже и реже; Иосиф Виссарионович в основном выполнял работу премьер-министра, а не члена Политбюро.
Попутно развенчаем устоявшийся миф о том, что Иосиф Виссарионович до самой смерти был Генеральным секретарем партии. Да, с 1922 года он был Генеральным секретарем, но в 1934 году на XVII съезде партии эту должность упразднили. После этого Сталин стал подписывать документы просто как «секретарь ЦК», хотя все в мире знали, что он является лидером СССР. XVIII съезд 1939 года подтвердил избрание равноправных секретарей ЦК (в разное время их было по несколько человек), но он часто вел заседания Секретариата ЦК). Должность Генерального секретаря возродили только на XXIII съезде КПСС в 1966 году специально для Л. И. Брежнева.
Итак, после окончания войны никаких партийных съездов не было, более того, они даже не намечались до 1952 года. Почему? Да просто не было такой потребности: страной с 1941 года управлял Совнарком (с 1946 года – Совет министров), во главе которого стоял Сталин и одновременно секретарь ЦК. Причиной созыва съезда стала необходимость обновления партийного руководства и избрания нового состава ЦК. Со времени XVIII съезда прошел целый исторический период. Война, послевоенное восстановление народного хозяйства, новая международная политика существенно изменили характер партийного и государственного руководства.
После войны Сталин стал придавать все большее значение вопросам экономики страны. В 1952 году он написал работу «Экономические проблемы социализма в СССР», в которой ратовал за хозрасчет и более взвешенную ценовую политику. Некоторые исследователи говорят, что в этом труде Сталин ратовал за установление рыночных отношений в экономике социализма! Даже так!
Если Сталину тогда удалось бы провести экономическую реформу с отстранением КПСС от власти, то не было бы ни «перестройки», ни дикого капитализма, ни грабительской приватизации, ни капитуляции перед Западом, ни развала Советского Союза – в общем, ничего того, что принесло сколько бед нашей Родине.
Известно его высказывание на встрече с лидером венгерских коммунистов М. Ракоши: «Товарищи забывают, что коммунистическая партия, какой бы она ни была популярной, является лишь маленькой частицей народа. Подавляющее большинство населения, народ, считают своим представительным органом правительство, поскольку оно избрано депутатами, за которых проголосовал народ». Это недвусмысленное высказывание Сталина о том, что надо делать ставку на правительство, а не партию, говорило само за себя.
Сталин давно понял, что командно-административные меры по управлению страной при помощи партии хороши только в кризисных ситуациях, например во время Гражданской и Великой Отечественной войн. Коммунисты и комсомольцы тогда сыграли выдающуюся роль в битвах с белогвардейцами, интервентами и гитлеровцами; высказывание беспартийных, уходящих в бой, «Прошу считать меня коммунистом!» было не пустым звуком. Во время индустриализации и коллективизации, грандиозных строек первых пятилеток именно коммунисты играли ведущую роль в осуществлении этих великих планов. Партия тогда на самом деле была впереди. Однако в мирное время такой принцип управления страной уже не годился.
Поэтому Сталин решил отстранить партию от власти, оставив за ней лишь идеологические и кадровые внутрипартийные вопросы. Кроме того, он попытался осуществить широкомасштабные экономические реформы в стране.
В своей короткой речи на съезде он подчеркнул: «Стране и партии нужны проверенные, преданные нашей идее и нашему делу люди, патриоты и профессионалы. А не те, кто с помощью членства в партии заботится о своей карьере…» Тогда же Сталин высказался против огульного роста численности партии. Также на съезде он много внимания уделил вопросам укрепления дисциплины в партии.
Собственно говоря, заявление о разделении партии и государства в ближайшие 10–15 лет прозвучало еще в 1939 году на XVIII съезде ВКП(б) в докладе Жданова. Что для этого нужно было сделать? Ликвидировать производственно-отраслевые отделы ЦК (временно оставив только два – сельского хозяйства и народного образования) и сосредоточиться на двух аспектах работы – кадровом и пропагандистском. Отменить деление вступающих в партию по классовому признаку, уравняв в правах рабочих, крестьян и служащих. Была отменена кооптация в партийные секретари и периодические чистки партии. И наконец, небольшое, но важное нововведение: от вступавших в партию теперь требовалось не знание назубок Устава партии, а лишь его признание. Таким образом, благодаря решениям XVIII съезда партия перестала быть тем, чем она была в годы революции и Гражданской войны, – революционной партией пролетариата – и превратилась в партию власти для ее кадрового и идеологического обеспечения. Потом, как известно, началась Великая Отечественная война. Было не до партии, и так забот хватало. Однако после войны преобразования продолжились. В 1946 году были упразднены остававшиеся после XVIII съезда сельскохозяйственные и транспортные отраслевые отделы ЦК. В 1947 году последовала новая атака на ВКП(б): резко уменьшилось количество партийных секретарей на предприятиях и стройках. Таким образом, советскую промышленность начали выводить из-под партийного руководства. В том же 1947 году упразднили уполномоченных Комитета партийного контроля в областях, краях и республиках. При внешнем сохранении партийной риторики власть ВКП(б) в обществе приобретала все более виртуальный характер. Судя по тому, что Сталин на XIX съезде попросил освободить его от руководства партией (о чем скажем ниже), стало ясно, что будущее место ВКП(б) в обществе будет более чем скромным.
Если говорить кратко, Сталин задумал перевести партию в разряд обслуживающих государство общественных организаций. То есть сделать ее примерно тем, чем при царе была церковь. Священнослужители всех уровней в практической деятельности погоды не делали, занимались только духовным воспитанием молодежи и христианским наставлением взрослого поколения. Невозможно себе представить священника в роли чиновника, курирующего какую-нибудь отрасль царской промышленности, или монаха в роли губернатора! По задумке Сталина партийным бюрократам станет невозможно руководить тем или иным сектором экономики СССР либо, например, областью. Не их это дело! Они должны будут заниматься только марксистко-ленинским воспитанием советского человека.
Как известно, Сталин был теоретиком; сам писал свои труды, анализировал происходящее и делал далеко идущие выводы. Остальным членам Политбюро это было просто не под силу. Они не понимали Сталина!
Естественно, решение Сталина отстранить партию от власти повергло партийных бюрократов в шок. Для этого он и собрал XIX съезд. Историки пишут, что решение Сталина было неожиданным для партийного аппарата. Вождь принял это решение в июне 1952 года, а уже в августе был опубликован проект нового Устава ВКП(б), то есть Сталин созывал съезд именно для того, чтобы изменить статус партии и ее организационную структуру.
В первую очередь было изменено название партии: Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков) стала называться Коммунистической партией Советского Союза. В чем было различие? До роспуска Коминтерна в 1943 году на титульном листе партбилета красовалась надпись: «ВКП(б) – секция Коммунистического Интернационала». Это означало, что Коммунистическая партия экстерриториальна и является только российской секцией всемирного Коминтерна. Новое название намертво привязывало партию к государству, партия становилась как бы структурным подразделением СССР.
Дальше – больше. По предложению Сталина прежнее Политбюро было упразднено и заменено Президиумом ЦК КПСС. Если раньше Политбюро решало вопросы, ни с кем не согласовывая их, то теперь Президиум обязан был согласовывать их с ЦК. Это означало, что партия лишается органа, непосредственно руководившего страной, и превращается в орган, который руководит только партией. В проекте нового Устава партии было так и записано: «…Предлагается преобразовать Политбюро в Президиум Центрального Комитета партии, организуемый для руководства работой ЦК между пленумами. Такое преобразование целесообразно потому, что наименование “Президиум” более соответствует тем функциям, которые фактически исполняются Политбюро в настоящее время». То есть Сталин поставил партию перед уже свершившимся фактом: новый орган должен был руководить только партией, не вмешиваясь в деятельность Советской власти. Таким образом, властные полномочия у КПСС были отобраны.
Также Сталин подтвердил позиции XVII съезда 1934 года: никто из секретарей ЦК не должен был занимать руководящей должности типа генерального секретаря. Единоначалие – это хорошо; все подчиняются одному человеку, но единоначалие мешает дискуссиям, а это плохо. Обсуждать насущные вопросы жизни страны и партии нужно сообща, нельзя слушаться одного человека, который может ошибаться (как это позже произошло с Хрущевым). В споре, как известно, рождается истина.
Итак, XIX съезд состоялся. Как мы уже писали, отчетный доклад читал Маленков, а Хрущев зачитывал изменения в Уставе партии. Хрущев вспоминал: «Мы гадали, кому он может поручить сделать доклад? Думали, если он не возьмет доклад на себя, почувствовав, что слаб физически, и не сумеет простоять нужное время на трибуне, то, возможно, раздаст текст в письменном виде и не станет зачитывать». Так оно и произошло.
По этому поводу публицист А. Авторханов в своей книге «Технология власти» отмечает, что между Маленковым и Сталиным перед съездом происходила какая-то закулисная борьба, в которой Маленков осмелился открыто возражать Вождю и даже одержал на ним политическую победу. «Уже к смерти Сталина партия и ее аппарат фактически находились в руках Маленкова… В 1952 году на XIX съезде Маленков выступил с Политическим отчетом ЦК партии, который должен был, собственно говоря, делать сам Сталин. После этого всем стало ясно: либо Сталин ему бесконечно доверяет и готовит в его лице себе преемника, либо Маленков и для Сталина стал такой силой, с которой приходилось считаться. В свете последовавших после смерти Сталина событий я считаю правильным последнее предположение». Что на это сказать? Почему Сталин поручил Маленкову сделать доклад, мы уже выяснили, – по состоянию здоровья. Маленкова в качестве своего преемника он никогда не рассматривал. А вот то, что Маленков набрал такую силу, с которой сам Сталин был вынужден считаться, и доказало наше расследование. В этом даже такой ярый антисталинист, как Авторханов, прав.
Сам Сталин присутствовал только на первом заседании съезда, 5 октября, и последнем, 14 октября. Причем он сидел отдельно от всех членов Политбюро. И все эти деятели, сидевшие в Президиуме, наглядно демонстрировали свою «непохожесть» на Вождя: они были одеты в цивильные костюмы, и лишь один Сталин был в своем знаменитом полувоенном френче. В списке избираемых членов ЦК имя Сталина обозначили не по должности или значимости, а лишь по алфавиту под № 103. На съезде был избран Центральный Комитет партии в составе 125 членов и 110 кандидатов в члены ЦК. Все прошло как обычно: в члены ЦК были избраны рабочие, колхозники, представители интеллигенции, кто-то был избран персонально за былые заслуги. Сталин выступил с заключительной речью. Хрущев вспоминал, что, когда они вышли в кулуары, Сталин сказал: “Вот, посмотрите-ка, я еще смог!” Минут семь продержался на трибуне и счел это своей победой. И мы все сделали вывод, насколько он уже слаб физически, если для него оказалось невероятной трудностью произнести речь на семь минут. А он считал, что еще силен и вполне может работать».
Однако главной интригой был список Президиума ЦК. Его должен был избрать Пленум ЦК, состоявшийся на следующий день. Хрущев с Маленковым терялись в догадках – кто же в него войдет? Не были известны ни персональный состав Президиума, ни его численность. Старое Политбюро состояло из 12 членов и одного кандидата. А сейчас что будет? Кандидатуры, по сложившейся традиции, должен был готовить Маленков как заместитель Сталина по партии, но Вождь ему ничего такого не поручал! Как же так? Оказывается, Сталин сам составил список Президиума и зачитал его перед членами ЦК. Он назвал 25 членов и 11 кандидатов в члены Президиума. Старые партийцы были в прострации: они-то надеялись, что все останется по-прежнему, но Сталин назвал малоизвестных им людей! Хрущев начал подозревать Маленкова в том, что это он все-таки составил список, но тот поклялся всеми богами, что не делал этого. Тогда оба подумали на Берию, но тот сам набросился на Маленкова с упреками. Они считали, что Сталин знает деловые качества людей, вращающихся в их кругу, а об остальных имеет самое смутное понятие. Но они страшно ошибались: это были выдвиженцы Сталина, молодые, грамотные и целеустремленные люди, готовые заменить старую гвардию. Они составляли большинство в Президиуме.
Что это были за люди? В большинстве своем – молодые министры. Таким образом, Сталин хотел поставить в центр руководства страной Совет министров, поскольку эти люди подчинялись Председателю Совмина товарищу Сталину.
Еще одно новшество ввел Сталин: поскольку Президиум был слишком громоздок, для решения оперативных вопросов он предложил избрать Бюро Президиума (кстати, не предусмотренное новым Уставом партии) в составе 9 человек, персонально: Сталин, Маленков, Берия, Хрущев, Ворошилов, Каганович, Сабуров, Первухин и Булганин. Из этого Бюро уже после Пленума Сталин избрал «пятерку» для руководства партией: в нее вошли те же лица, исключая Ворошилова, Кагановича, Сабурова и Первухина. Как видим, Сталин все еще пребывал в плену иллюзий насчет своих старых соратников и оставил их в «пятерке» Бюро, которое, по сути, было тем же Политбюро. Ему бы окружить себя молодыми членами Президиума, а он выбрал старых. Сила инерции, не иначе… Хрущев вздохнул спокойно: «…Хорошо, что все хорошо кончается». Так стоила ли овчинка выделки? Более того, было принято решение, что председательствовать на заседаниях Президиума будут по очереди Маленков, Хрущев и Булганин, а секретариат ЦК будет ежедневно докладывать о важнейших вопросах Сталину, «а в случае его отсутствия – Маленкову». То есть повторилась та же история, что и с Президиумом Совета Министров – «в случае его отсутствия». Партийным бонзам оставалось только расписываться за Сталина.
Первый звонок опасности для партийцев прозвенел, когда Сталин на пленуме обрушился с критикой на Молотова, Микояна и Ворошилова, обвинив их в трусости, капитулянтстве перед Западом, нестойкости и т. д. и т. п. Писатель К. Симонов, избранный на XIX съезде членом ЦК, понял это так: «Почему-то он не желал, чтобы Молотов после него, случись что-то с ним, остался первой фигурой в государстве и партии». Наша троица (Маленков, Хрущев и Берия) поняла это иначе: Сталин хочет физически избавиться от всех них, старых соратников.
Единственным спасением для них было то, что сам Сталин оставался у руля партии (неважно, генсеком или просто секретарем), все и так знали, что он – Сталин. Без Сталина партноменклатура теряла власть над страной. Старая гвардия, как на подбор, была малокомпетентна в вопросах советского строительства, но она могла повлиять на то или иное решение. Забегая вперед, скажем, что Хрущев, став Первым секретарем ЦК КПСС, считал себя великим знатоком сельского хозяйства, но это самое сельское хозяйство и угробил. И так было во всем. А отдувался за всех Сталин. Без Сталина, стоявшего во главе партии, они были слепыми кутятами. Поэтому-то он часто единолично принимал решения, а «верные соратники» ставили ему в вину, что он с ними не советуется и таким образом раздувает «культ личности». А с кем советоваться? По анкетным данным, у большинства его «верных соратников» было начальное образование. Да, они умели говорить красивые речи, надувать щеки от важности, заседать в президиумах, грозить строптивцам тем, что они положат партбилет на стол, и т. д., но практического дела не знали, да и не стремились к этому. Георгий Димитров вспоминал, как на праздновании 7 ноября 1940 года Сталин резко заявил о присутствующих на праздничном обеде членах Политбюро, что никто из них не хочет учиться, никто не хочет работать над собой, что Сталин сам должен заниматься всеми вопросами в государстве. Он говорил: «Выслушают меня и все оставят по-старому…»
Но эти-то были возле Сталина, и он мог в любую минуту поправить их. А ниже, по вертикали партийной власти, было еще страшнее. Помните фильм «Вечный зов», когда некомпетентный секретарь горкома Полипов гнобит председателя колхоза Большакова? Вот то-то и оно. После войны партия стала вырождаться. Когда они защищали свою жизнь, то были смелыми и храбрыми, потому что гитлеровцы расстреливали коммунистов в первую очередь. С наступлением же мирного времени «товарищи» начали «разлагаться». Пьянство, взяточничество, амурные похождения с бабами и прочие непотребства стали для партноменклатуры обычным делом. Коммунистические идеалы превратились для них в ширму для занятий своими шкурными делами.
Пока был жив Сталин, он держал их в тонусе, устраивая показательные акции устрашения, а при Хрущеве партноменклатура воспряла вновь. Началось разрушение социализма и партии.
Немного отвлечемся и расскажем нашим молодым читателям, как была устроена государственная власть в то время. А то молодежь, выросшая уже при «демократической» власти, может и не понять, о чем идет речь. Итак, начнем с самого маленького городка. В каждом городе существовал Совет народных депутатов. Это, как сказали бы ныне, – законодательная власть (в Петербурге – это Законодательное собрание). Исполнительную власть осуществлял исполком; этот орган во многих городах страны сейчас называется громким словом «правительство» или «администрация». По сути, это тот же Совет Министров, но в миниатюре. Именно через него осуществлялась вся практическая деятельность города; здравоохранение, промышленность, народное образование, водопровод, канализация и еще тысяча мелких и крупных дел – все это было в ведении горисполкома. С этим понятно. Но в каждом городе существовал еще и горком партии! (Если это был районный центр – то еще и райком партии.) Зачем, спросите вы? А затем, чтобы контролировать и понукать этот самый исполком и Совет народных депутатов, хотя там сидели такие же коммунисты. В каждом горкоме партии существовали те же отделы, что и в исполкоме: например, в исполкоме – комитет по здравоохранению, и горкоме такой же отдел; в исполкоме – промышленный комитет, и в горкоме такой же. Зачем нужно было создавать такие параллельные структуры? В первые годы Советской власти это было вызвано необходимостью. В городских Советах народных депутатов 1920-х годов порой такая беспартийная шваль собиралась, что дальше ехать некуда (жаль, здесь мы не можем рассказать об их художествах). Вот горкомы партии и создали для того, чтобы эти Советы и исполкомы контролировать, потому что коммунистов было мало. В послевоенное время коммунистов хватало и на Советы, и на исполкомы, но прежняя структура осталась. При этом горкомы занимались пустой говорильней – отвлекали занятых людей на собрания, толкали перед ними идеологически правильные речи, указывали рабочим, как правильно работать, а крестьянам – как правильно пахать, торговым работникам – как правильно торговать, учителям – как правильно учить, и т. д. Хотя сами порой ни бельмеса в этих делах не понимали. А еще они собирали отчеты и переправляли их выше. А выше было то же самое: в каждой области был свой облсовет, свой облисполком и свой обком партии. Эти тоже собирали отчеты и переправляли их еще выше. Чем красивее был отчет, тем больше было почестей, переходящих красных знамен и орденов. Еще выше были республиканские органы, а на самом верху, в Москве – Верховный Совет, Совет министров и Центральный Комитет партии, во главе которого стояло Политбюро. При этом спрос был не с исполнительных органов власти, а, как это ни парадоксально, с партийных. Считалось, что партия руководит, а остальные лишь выполняют ее решения.
И вот Сталин решил отстранить эту армию бездельников от власти! Он понимал, что руководство партии давно превратилось в фикцию и пустую говорильню. На личном опыте он убедился, что во главе страны должен стать Совет Министров, который претворял бы в жизнь решения Верховного Совета. Партии же надо оставить только вопросы идеологии и кадры. Кроме того, он предложил отменить продовольственные пайки для партноменклатуры и ежемесячные «денежные конверты», по сумме намного превышающие официальное жалование. Представляете, как при этом скрежетали зубами «товарищи», нехотя голосуя за такое предложение Сталина? Голосовать же «против» было себе дороже.
Итак, спрашивается: куда эту прорву бездельников девать? Не сомневаюсь, что Сталин придумал бы им «разумное применение». А вот что произошло в родном мне районном центре, городе Павлограде на Украине, после крушения Советской власти. В Павлограде, как и везде, существовал свой Совет, Исполком и Горком с Райкомом. Коммунистическая партия развалилась и перестала играть «руководящую» роль. Куда «бедным» горкомовским деваться? Не идти же на улицу? И что вы думаете? Они нашли оригинальный выход – разделили один район на два! Таким образом, образовалось два Совета и два исполкома, в которых засели те же партийцы! В России поступили проще: партократы моментально нарядились в одежды демократов – и все остались на своих местах.
После такого разъяснения, надеюсь, читателям станет понятно, что отстранение партии от власти было для партийных бонз смерти подобно, уйди Сталин от руководства партией. Тогда Хрущеву пришлось бы возвращаться на Донбасс слесарить, а Маленкову восстанавливаться в МВТУ им. Баумана, чтобы получить, наконец, диплом инженера, и т. д.
И Сталин такую попытку сделал на XIX съезде. Неожиданно он попросил поставить на голосование вопрос об освобождении его от должности секретаря ЦК по старости. Какую же реакцию это вызвало у делегатов? Рассказывает писатель К. Симонов: «…На лице Маленкова я увидел ужасное выражение – не то чтоб испуга, нет, не испуга, а выражение, которое может быть у человека, яснее всех других или яснее, во всяком случае, многих осознавшего ту смертельную опасность, которая нависла у всех над их головами и которую еще не осознали другие: нельзя соглашаться на эту просьбу товарища Сталина, нельзя соглашаться, чтобы он сложил с себя вот это одно, последнее из трех своих полномочий, нельзя. Лицо Маленкова, его жесты, его выразительно воздетые руки были прямой мольбой ко всем присутствующим немедленно и решительно отказать Сталину в его просьбе. И тогда, заглушая раздавшиеся уже из-за спины Сталина слова: “Нет, просим остаться!” или что-то в этом духе, зал загудел словами: “Нет! Нет! Просим остаться! Просим взять свою работу обратно!”»
Сталин не стал настаивать на своей просьбе. Это была его роковая ошибка: если он добился бы своей отставки и ушел тут же, то, возможно, еще бы и пожил. Вторая его ошибка заключалась в том, что он не стал опираться на молодых, деятельных секретарей Президиума, таких как Пономаренко, а образовал Бюро из старой партийной номенклатуры – того же Маленкова, Берии, Хрущева, Булганина и иже с ними. Так он раскрыл им свои планы и дал им время для действий. Заговор против вождя перешел в решающую стадию.
Им было важно, чтобы Сталин умер на посту секретаря ЦК, на посту вождя партии и всей страны. Только в этом случае его преемник в глазах людей автоматически становился бы новым вождем страны, а уж СМИ сделали бы из него икону. Конечно, для заговорщиков было бы идеальным, чтобы Сталина убил какой-нибудь психически ненормальный террорист-одиночка, но и любая естественная смерть тоже годилась. Немудрено, что после XIX съезда он прожил менее четырех месяцев.
